ПЕРЕЙТИ НА ПАНОРАМУ


 

Раньше по нынешней улице Пушкина проходила стена Кала (средневековое укрепление  Тбилиси на правом берегу Мтквари (Куры). Стена проходила от Нарикалы до бастиона Шах-Тахти (который защищал крепость с наиболее опасной стороны) и далее по современным улицам ДадианиПушкина и Бараташвили. От современной Площади Свободы шел глубокий овраг — Аванхтеви. В XVIII-XIX веках большая часть стены была разобрана или застроена, овраг засыпан.

На улице  Пушкина находился дом-гостиница, в котором останавливался А.С. Пушкин, посетивший Тифлис в 1829 году. Отсюда и название улицы и сквера, где расположен памятник Пушкину. Улица была названа Пушкинской еще в XIX веке и сохранила свое название до сих пор, что редко встечается в Тбилиси. Этот дом находился на нечетной стороне улицы, в районе современных домов 9 или 11.

Также на улице расположены Музей изобразительных искусств им. Шалва Амиранашвили и археологические раскопки, включающие в себя Дигомские ворота.

Пушкин прибыл в Тифлис 26 мая 1829 года, в день своего 30-летия. Поэт был радостно встречен тифлисским обществом. Оказались здесь и товарищи поэта по лицею. В честь гостя был устроен торжественный вечер в европейско-восточном вкусе в одном из загородных садов на берегу Куры. Описание встречи дал ее участник Константин Савостьянов, служивший в канцелярии тифлисского военного губернатора в чине коллежского асессора:

«Тут собрано было: разная музыка, песельники, танцовщики, трубадуры всех азиатских народов, бывших тогда в Грузии. Весь сад был освещен разноцветными фонарями и восковыми свечами на листьях дерев, а в середине сада возвышалось вензелевое имя виновника праздника. Более 30 единодушных хозяев праздника заранее столпились у входа сада восторженно встретить своего дорого гостя.

Едва показался Пушкин, как все бросились приветствовать его громким ура с выражением привета, как кто умел.

Весь вечер пролетел незаметно в разговорах о разных предметах, рассказах, смешных анекдотах и пр.

Все веселились от души, разговаривали, шутили, смеялись и одушевление всех было общее. Тут была и зурна, и тамаша, и лезгинка, и заунывная персидская песня, и Ахало, и Алаверды, и Якши-ол, и Байрон был на сцене, и все европейское, западное смешалось с восточно-азиатским разнообразием в устах образованной молодежи, и скромный Пушкин наш приводит в восторг всех, забавляя, восхищая милыми рассказами и каламбурами.

Действительно, Пушкин в этот вечер был в апофеозе душевного веселья как никогда и никто его не видел в таком счастливом расположении духа; он был не только говорлив, но даже красноречив, меж тем как обыкновенно он бывал более молчалив и мрачен. Как оригинально Пушкин предавался этой смеси азиатских увеселений! Как часто он вскакивал с места, после перехода томной персидской песни в плясовую лезгинку, как это пестрое разнообразие европейского с восточным ему нравилось и как он от души предался ребячьей веселости! Несколько раз повторялось, что общий серьезный разговор останавливался при каком-нибудь азиатском фарсе, и Пушкин, прерывая речь, бросался слушать или видеть какую-нибудь тамашу грузинскую или имеретинского импровизатора с волынкой.

Когда европейский оркестр во время заздравного тоста Пушкина заиграл марш, на русского Торквато надели венок из цветов, посадили в кресло и начали его поднимать на плечах своих товарищей при беспрерывном ура, заглушавшем гром полного оркестра музыки.

Потом посадили его на возвышение, украшенное цветами и растениями, и всякой из нас подходил к нему с заздравным бокалом и выражали ему, как кто умел, свои чувства, свою радость видеть его среди себя и благодаря от лица просвещенных современников и будущего потомства бессмертные творения, которыми он украсил русскую литературу.

На все эти приветы Пушкин молчал до времени, и одни теплые слезы высказывали то глубокое приятное чувство, которым он тогда был проникнут.

Наконец, когда умолкли несколько голоса восторженных, Пушкин в своей стройной благоуханной речи излил перед нами душу свою, благодарил всех нас за торжество, которым мы его почтили, заключивши словами: «Я не помню дня, в который бы я был веселее нынешнего; я вижу, как меня любят, понимают и ценят — и как это делает меня счастливым!»

Когда он перестал говорить, — от избытка чувств бросился ко всем с самыми горячими объятиями и задушевно благодарил за незабвенные для него приветы».

А вот что пишет сам Пушкин в связи со своим визитом:

Тифлис находится на берегах Куры в долине, окруженной каменистыми горами. Они укрывают его со всех сторон от ветров и, раскалясь на солнце, не нагревают, а кипятят недвижный воздух. Вот причина нестерпимых жаров, царствующих в Тифлисе, несмотря на то, что город находится только еще под сорок первым градусом широты. Самое его название (Тбилискалар) значит Жаркий город.

Большая часть города выстроена по-азиатски: дома низкие, кровли плоские. В северной части возвышаются дома европейской архитектуры, и около них начинают образоваться правильные площади. Базар разделяется на несколько рядов; лавки полны турецких и персидских товаров, довольно дешевых, если принять в рассуждение всеобщую дороговизну. Оружие тифлисское дорого ценится на всем Востоке. Граф Самойлов и В., прослывшие здесь богатырями, обыкновенно пробовали свои новые шашки, с одного маху перерубая надвое барана или отсекая голову быку.

В Тифлисе главную часть народонаселения составляют армяне: в 1825 году было их здесь до 2500 семейств. Во время нынешних войн число их еще умножилось. Грузинских семейств считается до 1500. Русские не считают себя здешними жителями. Военные, повинуясь долгу, живут в Грузии, потому что так им велено. Молодые титулярные советники приезжают сюда за чином асессорским, толико вожделенным. Те и другие смотрят на Грузию как на изгнание.

Климат тифлисский, сказывают, нездоров. Здешние горячки ужасны; их лечат меркурием, коего употребление безвредно по причине жаров. Лекаря кормят им своих больных безо всякой совести. Генерал Сипягин, говорят, умер оттого, что его домовый лекарь, приехавший с ним из Петербурга, испугался приема, предлагаемого тамошними докторами, и не дал оного больному. Здешние лихорадки похожи на крымские и молдавские и лечатся одинаково.

Жители пьют курскую воду, мутную, но приятную.


ПЕРЕЙТИ НА ПАНОРАМУ


 

Колокольня при Сиони 1812 года постройкиPark Inn by Radisson Rustaveli Tbilisi